Сборник статей по НОВОЙ ХРОНОЛОГИИ Официальный сайт проекта НОВАЯ ХРОНОЛОГИЯ Статьи, не вошедшие в сборник
История Новой Хронологии
Ответы А.Т.Фоменко и Г.В. Носовского на критику НХ
Правила форумов Регистрация >> Справочник Хостинг исторических изображений Вики-хронология Труды Н.А.Морозова

Прежний форум >


Копия для печати Поделиться
Начало Форумы Свободная площадка Тема #2357
Показать линейно

Тема: "Автобиография Н.А. Морозова (часть I)" Предыдущая Тема | Следующая Тема
А. Верёвкин29-03-2004 16:25

  
"Автобиография Н.А. Морозова (часть I)"


          

("Автобиография" Морозова написана 13 февраля 1926 года и напечатана в Энциклопедическом словаре Русского библиографического института Гранат, т. 40, вып. 7-8, - М., 1926, с. 305-317. В тексте размещены примечания В.Н. Фигнер - революционной соратницы Морозова по "Народной воле" - их немного и я их приведу полностью. "Автобиография" приводится в начале первого тома "Повестей моей жизни" Н.А. Морозова, изданных посмертно в 1947 г. Академией Наук СССР согласно постановлению Совета Министров СССР "Об увековечении памяти выдающегося русского учёного в области естествознания, старейшего революционера, почётного члена Академии Наук СССР Н.А. Морозова",- примечания редактора издания С.Я. Штрайха я буду приводить выборочно, ориентируясь на свой личный интерес. Уверен, что тонкий юмор и жизнелюбие Николая Александровича не оставят читателей равнодушными к его рассказу.)

Я родился 25 июня (7 июля н. ст.) 1854 г. в имении моих предков, Борке', Мологского уезда, Ярославской губернии. Отец мой был помещик, а мать - его крепостная крестьянка, которую он впервые увидал проездом через своё другое имение в Череповецком уезде Новгородской губернии. Он был почти юноша, едва достигший совершеннолетия и лишь недавно окончивший кадетский корпус. Но, несмотря на свою молодость, он был уже вполне самостоятельным человеком, потому что его отец и мать были взорваны своим собственным камердинером, подкатившим под их спальную комнату бочонок пороха, по романтическим причинам.

Моей матери было лет шестнадцать, когда она впервые встретилась с моим отцом и поразила его своей красотой и интеллигентным видом. Она была действительно исключительной по тем временам крестьянской девушкой, так как умела и читать, и писать, и прочла до встречи с ним уже много повестей и романов, имевшихся у её отца-кузнеца, большого любителя чтения, и проводила своё время большею частью с дочерьми местного священника. Отец сейчас же выписал её из крепостного состояния, приписал к мещанкам города Мологи и в первые месяцы много занимался её дальнейшим обучением, и она вскоре перечитала всю библиотеку отца, заключавшую томов триста.

Когда я достиг двенадцатилетнего возраста, у меня уже было пять сестёр, все моложе меня, а затем родился брат.

Я выучился читать под руководством матери, а потом бонны, гувернантки и гувернёра и тоже перечитал большинство книг отцовской библиотеки, среди которых меня особенно растрогали "Инки" Мармонтеля и "Бедная Лиза" Карамзина и очаровал "Лесной бродяга" Габриеля Ферри в духе Фенимора Купера, а из поэтов пленил особенно Лермонтов. Но кроме литературы, я с юности увлекался также сильно и науками. Найдя в библиотеке отца два курса астрономии, я очень заинтересовался этим предметом и прочёл обе книги, хотя и не понял их математической части. Найдя "Курс кораблестроительного искусства", я заучил всю морскую терминологию и начал строить модельки кораблей, которые пускал плавать по лужам и в медных тазах, наблюдая действие парусов при их различных положениях.

Поступив затем во 2-й класс московской классической гимназии, я и там продолжал внеклассные занятия естественными науками, накупил на толкучке много научных книг и основал "тайное общество естествоиспытателей-гимназистов", так как явные занятия этим предметом тогда преследовались в гимназиях. Это был период непомерного классицизма в министерство графа Дмитрия Толстого, и естественные науки с их дарвинизмом и "происхождением человека от обезьяны" считались возбуждающими вольнодумство и потому враждебными церковному учению, а с ним и самодержавной власти русских монархов, якобы поставленных самим богом.

Само собой понятно, что моё увлечение такими науками и постоянно слышимые от "законоучителя" утверждения, что эти науки еретические, которыми занимаются только "нигилисты", не признающие ни бога, ни царя, сразу же насторожили меня как против церковных, так и против монархических доктрин. Я начал, кроме естественно-научных книг, читать также и имевшиеся в то время истории революционных движений, которые доставал, где только мог. Но всё же я не оставлял при этом и своих постоянных естественно-научных занятий, для которых я уже с пятого класса начал бегать в Московский университет заниматься по праздникам в зоологическом и геологическом музеях, а также бегал на лекции, заменяя свою гимназическую форму обыкновенной одеждой тогдашних студентов. Я мечтал всё время сделаться или доктором, или учёным исследователем, открывающем новые горизонты в науке, или великим путешественником, исследующим с опасностью для своей жизни неведомые тогда ещё страны центральной Африки, внутренней Автралии, Тибета и полярные страны, и серьёзно готовился к последнему намерению, перечитывая все путешествия, какие только мог достать.

Когда зимой 1874 г. началось известное движение студенчества "в народ", на меня более всего повлияла романтическая обстановка, полная таинственного, при которой всё это совершалось. Я познакомился с тогдашним радикальным студенчеством совершенно случайно, благодаря тому, что один из номеров рукописного журнала, издаваемого мною и наполненного на три четверти естественно-научными статьями (а на одну четверть стихотворениями радикального характера), попал в руки московского кружка "чайковцев", как называло себя тайное общество, основанное Н.В. Чайковским, хотя он к тому времени уже уехал за границу. Особенно выдающимися представителями его были тогда Кравчинский, Шишко и Клеменц, произведшие на меня чрезвычайно сильное впечатление, а душой кружка была "Липа Алексеева", поистине чарующая молодая женщина, каждый взгляд которой сверкал энтузиазмом <Олимпиада Григорьевна Алексеева - арестована летом 1875 г.. Обвинялась по Большому процессу 193-х 1877 г. Признана невиновной. Впоследствии отошла от движения - прим. ред.>.

Во мне началась страшная борьба между стремлением продолжать свою подготовку к будущей научной деятельности и стремлением итти с ними на жизнь и на смерть и разделить их участь, которая представлялась мне трагической, так как я не верил в их победу. После недели мучительных колебаний я почувствовал, наконец, что потеряю к себе всякое уважение и не буду достоин служить науке, если оставлю их погибать, и решил присоединиться к ним.

Моим первым революционным делом было путешествие вместе с Н.А. Саблиным и Д.А. Клеменцом в имение жены Иванчина-Писарева в Даниловском уезде Ярославской губернии, где меня под видом сына московского дворника определили учеником в кузницу в селе Коптеве. Однако через месяц нам всем пришлось бежать из этой местности, так как наша деятельность среди крестьян стала известна правительству благодаря предательству одного из них.

После ряда романтических приключений, уже описанных мною в первом томе "Повестей моей жизни", мне удалось бежать благополучно в Москву, откуда я отправился распространять среди крестьян заграничные революционные издания в Курскую и Воронежскую губернии под видом московского рабочего, возвращающегося на родину. Я приехал обратно в Москву и потом отправился вместе с рабочим Союзовым для деятельности среди крестьян на его родину около Троицкой лавры; но и там произошло предательство, и мы оба ушли под видом пильщиков в Даниловский уезд, чтобы восстановить сношения с оставшимися там нашими сторонниками. Нам удалось это сделать, несмотря на то, что меня там усиленно разыскивала полиция. Я и Союзов по неделям, несмотря на рано наступившую зиму, ночевали в овинах, на сеновалах, под стогами сена в снегу, так что, наконец, Союзов заболел, и мы с ним отправились в Костромскую губернию под видом пильщиков леса и ночевали уже в обыкновенных избах. Однако здоровье Союзова так попортилось, что мы должны были возвратиться в Москву, куда мы перевезли из Даниловского уезда Ярославской губернии и типографский станок, на котором первоначально предполагали печатать противоправительственные книги в имении Иванчина-Писарева. Он был зарыт до того времени в лесу и потом был отвезён для тайной типографии на Кавказ.

Снова возвратившись в Москву, я участвовал та попытке отбить на улице у жандармов вместе с Кравчинским и В. Лопатиным нашего товарища Волховского, но она не увенчалась успехом, и я вместе с Кравчинским уехал в Петербург, откуда меня отправили в Женеву участвовать в редактировании и издании революционного журнала "Работник" вместе с эмигрантами Эльсницем, Ралли, Жуковским и Гольденбергом. В то же время я начал сотрудничать и в журнале "Вперёд", издававшемся в Лондоне П.Л. Лавровым. Я возобновил свои научные занятия, уходя с книгами на островок Руссо посреди Роны при её выходе из Женевского озера, но после полугодичного увлечения эмигрантской деятельностью почувствовал её оторванность от почвы и в январе 1875 г. возвратился в Россию, причём был арестован при переходе границы под именем немецкого подданного Энгеля. Несмотря на моё пятидневное утверждение, что я и есть Энгель, меня, наконец, принудили назвать свою фамилию, арестовав переводившего меня через границу человека и заявив, что не отпустят его, пока я не скажу, кто я.

Меня привезли в Петербург, посадили сначала в особо изолированную камеру в темнице при "III Отделении собственной его императорского величества канцелярии" на Пантелеймоновской улице, но, продержав некоторое время, перевезли в особое помещение из 10 одиночных камер, арендованное III Отделением в Коломенской части по причине огромного числа арестованных за "хождение в народ" в 1874-1875 гг.

Там поморили меня поистине жгучим голодом около месяца и отправили в Москву, в тамошнее "III Отделение его императорского величества канцелярии". Там на допросе я, по примеру апостола Петра, решительно отрёкся от знакомства со всеми своими друзьями и заявил, что не знаю никого из них и даже никогда и не слыхал о таких людях и о том, что необходимо низвергнуть царскую власть, а на вопрос, что я делал в усадьбе Иванчина-Писарева, ответил, что просто гостил и не заметил там решительно ничего противозаконного. Записав в протокол эти мои показания и убедившись, что все приставания и угрозы не могут меня сбить с этой позиции, меня не только не похвалили за отречение от своих друзей и товарищей, но отправили в особый флигель, бывший против генерал-губернаторского дома во дворе Тверской части, тоже арендованный Третьим отделением, в изолированную камеру, объявив, что, пока я не буду давать искренние показания и не сознаюсь в знакомстве с подозреваемыми людьми, мне не будут давать никаких книг для чтения.

Вскоре о моём пребывании тут узнали мои товарищи, оставшиеся на свободе, и организовали несколько попыток моего освобождения, но все они не могли осуществиться в решительные моменты, и меня через полгода перевезли в Петербург, в только что построенный дом предварительного заключения. В нём я, совершенно измученный неудовлетворяемой более полугода потребностью умственной жизни, получил, наконец, возможность заниматься. Я читал в буквальном смысле по целому тому в сутки, так что обменивавшие мне книги сторожа решили, что я совсем ничего не читаю, а только напрасно беру их. На моё счастье в дом предварительного заключения сразу же была перевезена какая-то значительная библиотека довольно разнообразного содержания и даже на нескольких языках, и, кроме того, была организована дамами-патронессами, сочувствовавшими нам, доставка научных книг из большой тогдашней библиотеки Черкесова и других таких же. Надо было только дать заказ через правление дома предварительного заключения. Я тотчас же принялся за изучение английского, потом итальянского и, наконец, испанского языков, которые мне дались очень легко благодаря тому, что со времени гимназии и жизни за границей я знал довольно хорошо французский, немецкий и латинский. Потом я закончил то, что мне недостовало по среднему образованию, и, думая, что более мне уже не придётся быть, как я мечтал, естествоиспытателем, принялся за изучение политической экономии, социологии, этнографии и первобытной культуры. Они возбудили во мне ряд мыслей, и я написал десятка полтора статей, которые, однако, потом все пропали. По истечении года отец, узнав, что я арестован, взял меня на поруки, и я поселился с ним в существующем до настоящего времени бывшем нашем доме № 25 по 12 линии Васильевского острова, купленном после смерти отца фон-Дервизом.

Однако жизнь моя в отцовском доме продолжалась не более двух недель, так как следователь по особым делам получил от Третьего отделения "высочайшее" повеление вновь меня арестовать и держать в заточении до суда. Я вновь попал в ту же самую камеру и просидел в непрестанных занятиях математикой, физикой, механикой и другими науками ещё два года, когда меня вместе с 192 товарищами по заточению предали суду особого присутствия сената с участием сословных представителей. Я отказался на суде давать какие бы то ни было показания и был присуждён на год с четвертью заточения, но выпущен благодаря тому, что в этот срок мне засчитали три года предварительного заключения.

<В составленном Третьим отделением списке участников процесса 193-х против имени Н.А. Морозова помечено: "К родителям на попечение и под надзор". В других отделах списка Н.А. Морозов назван "мещанином, незаконным сыном мологского предводителя дворянства", выбывшим "неизвестно куда" ("Красный Архив", № 5-30, 1928, стр. 190-195). - прим. ред.>

Я тот час же скрылся от властей и, присоединившись к остаткам прежних товарищей, поехал сначала вместе с Верой Фигнер, Соловьёвым, Богдановичем и Иванчиным-Писаревым в Саратовскую губернию подготовлять тамошних крестьян к революции. Но перспектива деятельности в деревне уже мало привлекала меня, и, после того как прошёл целый месяц в безуспешных попытках устроиться, я возвратился в Петербург, откуда поехал вместе с Перовской, Александром Михайловым, Фроленко, Квятковским и несколькими другими в Харьков освобождать с оружием в руках Войнаральского, которого должны были перевезти через этот город в центральную тюрьму. Попытка эта произошла в нескольких верстах от города, но раненая тройка лошадей ускакала от освободителей с такой бешеной скоростью, что догнать её не оказалось никакой возможности.

Мы спешно возвратились в Петербург, где мой друг Кравчинский подготовлял покушение на жизнь шефа жандармов Мезенцова, которому приписывалась инициатива тогдашних гонений. Мне не пришлось участвовать в этом предприятии, так как меня послали в Нижний-Новгород организовать вооружённое освобождение Брешко-Брешковской, отправляемой в Сибирь на каторгу. Я там действительно всё устроил, ожидая из Петербурга условленной телеграммы о её выезде, но вместо того получил письмо, что её отправили в Сибирь ещё ранее моего приезда в Нижний-Новгород, и в то же почти время я узнал из газет о казни в Одессе Ковальского с шестью товарищами, а через день - об убийстве в Петербурге на улице шефа жандармов Мезенцова, сразу поняв, что это сделал Кравчинский в ответ на казнь.

Я тотчас возвратился в Петербург, пригласив туда и найденных мною в Нижнем-Новгороде Якимову и Халтурина, и вместе с Кравчинским и Клеменцом начал редактировать тайный революционный журнал, названный по инициативе Клеменца "Земля и воля" в память кружка того же имени, бывшего в 60-х годах.

После выхода первого же номера журнала нам пришлось отправить Кравчинского, как сильно разыскиваемого по делу Мезенцова, за границу, и взамен его был выписан из Закавказья Тихомиров, а до его приезда временно кооптирован в редакцию Плеханов. По выходе третьего номера был арестован Клеменц, произошло организованное нашей группой покушение Мирского на жизнь нового шефа жандармов Дрентельна, и приехал из Саратова оставшийся там после моего отъезда оттуда Соловьёв: он заявил, что тайная деятельность среди крестьян стала совершенно невозможной, благодаря пробудившейся бдительности политического сыска, и он решил пожертвовать своей жизнью за жизнь верховного виновника всех совершающихся политических гонений - императора Александра II. Это заявление встретило горячее сочувствие в Александре Михайлове, Квятковском, во мне и некоторых других, а среди остальных товарищей, во главе которых встали Плеханов и Михаил Попов, намерение Соловьёва вызвало энергичное противодействие, как могущее погубить всю пропагандистскую деятельность среди крестьян и рабочих. Они оказались в большинстве и запретили нам воспользоваться для помощи Соловьёву содержавшимся в татерсале нашим рысаком "Варвар", на котором был освобождён Кропоткин и спасся Кравчинский после убийства Мезенцова.

Так началось то разногласие в двух группах "Земля и воля", которое потом привело к её распадению на "Народную волю" и "Чёрный передел".

Возмущённые невозможностью использовать средства нашего тайного общества для спасения Соловьёва после его покушения на жизнь императора и видя, что он твёрдо решился на это, мы только доставили ему хороший револьвер. Я нежно простился с ним у Михайлова и отказался итти смотреть, как он будет погибать вместе с императором. Я остался в квартире присяжного поверенного Корша, куда обещал притти Михайлов, чтобы сообщить мне подробности; действительно, он прибежал часа через два и рассказал мне, что Соловьёв пять раз выстрелил в императора, но промахнулся и был тут же схвачен.

(последующая часть текста будет размещена завтра)

  

Предупреждение Копия для печати | Ответить | Ответить с цитатой

Автобиография Н.А. Морозова (часть I) [Показать всё] , А. Верёвкин, 29-03-2004 16:25
 
Заголовок сообщения Автор Отправлено Номер
Автобиография Н.А. Морозова (часть II)
А. Верёвкин
29-03-2004 18:55
1
RE: Просьба
31-03-2004 13:46
2
конечно же!
А. Верёвкин
31-03-2004 18:43
3
      Возьму!
01-04-2004 11:02
5
           начну сейчас сканер подключать
А. Верёвкин
01-04-2004 15:42
7
RE: Автобиография Н.А. Морозова (часть II)
31-03-2004 22:43
4
      это было бы доброе дело
А. Верёвкин
01-04-2004 15:41
6
           RE: это было бы доброе дело
01-04-2004 16:00
8
                Это из "Христа"
А. Верёвкин
01-04-2004 17:44
9
                     RE: Это из "Христа"
02-04-2004 09:48
10
                          вечером будет продолжение
А. Верёвкин
02-04-2004 12:40
11
                          ждём-с (-)
02-04-2004 14:06
12
                          вот эта
02-04-2004 14:45
13
                               а письмо Толстого дошло?
А. Верёвкин
02-04-2004 17:44
14
                                    Последние из полученных фотографий
02-04-2004 22:26
15
                                         вижу и есть предложения
А. Верёвкин
05-04-2004 17:46
16
Оккультная версия биографии Морозова
bioplant
02-12-2013 15:56
17
Синельников уже не знает - что продать....
02-12-2013 21:27
18
RE: Оккультная версия биографии Морозова
03-12-2013 09:01
19

Начало Форумы Свободная площадка Тема #2357 Предыдущая Тема | Следующая Тема
География посещений
Map



При использовании материалов форума ссылка на источник обязательна.
Участники форума вправе высказывать любую точку зрения, не противоречащую законодательству РФ, этическим нормам и правилам форума.
Администрация форума не несет ответственность за достоверность фактов и обоснованность высказываний.